Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Про деревенскую девочку


Вот решила написать воспоминания о детстве. Может , когда-нибудь кому-то из родственников станет интересно. Как интересно мне сейчас. Многое бы узнала, да спросить уже  некого... а жаль. Никому не навязываю читать это , если не хочется, то и не надо.Я заметила , что  начав писать, я многое  вспомнила и вспоминаю ... Может, в этом и есть смысл того, зачем я это пишу.

Жизнь моя…
Я не помню в каком возрасте я стала осознавать себя.   Вот раннее воспоминание, мы переплавлялись на лодке в мамину деревню Лебёдку. Видимо, в гости. Это уже позднее мама рассказала, что  мне  был примерно год. А я помню себя на руках у мамы и мне страшно. Ведь лодка такая неустойчивая , качается и того гляди перевернётся…Вода холодная и темная. Осень, если мне год. Мама  рассказывала , что я показывала пальчиком на воду и говорила : ууууфа !
Ещё вспоминается   дом бабушки Александры  Чумаковой. Мы с Юрой, младшим братом, ждем мамочку. И вот она приходит с работы. Такая любимая, такая родная и желанная. Она лучше всех! Мы  очень скучаем с братом, ведь мама на работе с утра до позднего вечера. Приходит усталая, замерзшая и голодная. Когда она ложится спать, мы с Юрой прижимаемся  к маме с  двух сторон и нет ничего приятнее, чем вот такая близость нашей семейки. Отец наш то-ли на учебе, то-ли  в армии. Мы пока не знаем и не понимаем.
Однажды ночью нас  тревожно будят и начинают одевать. Говорят, что в деревне пожар.Пожар это такое бедствие и так страшно, что все выходят на всякий случай  на улицу. Взрослые помогают  тушить, дети стоят у  своих домов. В доме быть опасно, а вдруг пожар перебросится на  чей-либо  дом ещё. Дома деревянные, крыши в основном соломенные, вспыхнет в миг. Я помню, что мне нянька Ольга, младшая сестра мамы, слишком туго затянула платок  и шею мне очень давит. Я просто задыхаюсь и начинаю реветь. Говорю , что туго, но Ольге  все равно, она  не слушает.  Видимо вот из-за  туго завязанного платка я и запомнила это событие. Ведь пожар сам по себе меня не испугал.  Просто было интересно смотреть на пламя и бегающих людей. Чем кончилось я не помню, но  поняла и запомнила, что Ольга ко мне равнодушна, ей меня не жалко.
Вспоминаю, как мы, несколько ребятишек и Ольга сидим на пригорке. Зачем-то она нас туда водила гулять. Вокруг довольно молодая травка. Начало лета. Я срываю длинную гладкую травинку и  вдруг  испытываю  резкую боль в кулачке. Порезалась. Идет кровь, я плачу  от боли и от испуга. Ольга, как всегда , злится. Кричит на меня. Наконец я успокаиваюсь, она кладет мою голову  к  себе  на колени, прикрывая тонким платком от мошек. Дети  о чем-то разговаривают и я под эти звуки засыпаю. Но успеваю услышать, что вот тебя, Вера, я люблю, а Любку нет. Кто-то спрашивает, а почему ? А потому , что Верка кудрявая, а Любка нет, - отвечает наша няня.
Да и за что  ей меня любить? Ей было лет двенадцать , а может меньше, а на неё повесили этот груз, кучу ребятишек. Коля, Вера, Катенька, Юрик и я. Потом у дяди Лёши с тетей Аней  появились ещё Надя и Вовка.

Деревня Лебёдка , родина моей мамы, находилась на другом берегу реки Шешмы и на берегу небольшой речки Лебёдки, впадающей в Шешму. Говорят, там водились лебеди, потому что климат позволял, да и места там тихие.  теперь деревни этой нет, все заросло кустарниками и травой. Иногда я думаю: вот ведь для чего-то была нужна эта деревенька ? Что было в ней раньше, какие люди жили до нас? И почему теперь она стала совсем не нужна?
      Сначала моя мама жила с нами у своих свёкров, т.е. у  родителей  мужа в Новотроицке. В большом селе.  И конечно, бабушка с дедом нас любили и даже маму нашу  любили и одобряли. Когда родилась я, бабушка Агафья была несказанно рада. Очень уж она хотела девочку, своей -то не было.
И имя мне дала она. Любонька голубонька. Садовочка медовочка, прошёна молёна, богом подарёна. От так ! И не иначе ! А дед добавлял:  Стосот ! Наверное сумму больше ста сот  он и представить не мог, а то наверное Миллионом бы  называл. Ещё дед называл меня Уголёк, потому что, трудно поверить, но была я очень смуглая  и довольно долго. Где-то после шестнадцати лет, мама обратила внимание на то, что я стала беленькой. Кожа загорелая, но  золотистая, нет черноты прежней. А лицом  так вообще  беляночка. Странный фокус   произошел. А ещё после 16 лет у меня нос стал меньше и аккуратнее . Может,  потому что я себе внушала, даже не зная, что правильно действую, что я красивая ?


Да, жили мы  у деда недолго. Дед ,говорят, был деспотичный."Карахтерный" по-деревенски. То он ласковый и добрый, а  то что-то ему не понравится и…. «Хара-бара-мать! Марш из дома!»  Это он так ругался. Надоели  видимо дети, плачущие, чего-то требующие. И отправил нас дедушка жить недалеко, к своей матушке Анне Леонтьевне. Она жила  через  четыре дома,  одна. Было у неё просторнее. Да и  не работала наша прабабка, могла бы помочь  нашей мамочке. Однако, Анна Леонтьевна была тоже крута характером. Мамочка должна была ходить на работу, а мы были очень малы ещё, Юрику и года не было, его ещё в зыбке  качали. Мне шёл второй годик. Поэтому  мама  взяла с собой жить Ольгу. Чтобы с нами водиться. Мама  говорила, что прабабка меня почему-то любила, а вот  к Юрику бывало даже не подойдет, даже если мальчонка в своей зыбке искричится.  Вот Ольга и занималась нами.
Однажды осенью, было уже  довольно прохладно, мама пришла с работы и увидела такую картину: Юрина зыбка валялась  перед домом  и в ней сидели мы, зарёванные, сопливые и замерзшие. Глазки у  нас были красные, заплаканные и грязные, забиты землей. Был ветер  и нам надуло в глаза грязи, да ещё и натерли их кулачками. И с нами  ревущая Ольга.
 Что же произошло? А просто бабонька заподозрила Ольку в воровстве. То ли пряник она у неё где-то  нашла, да сьела, то ли печеньку…


Я вот думаю, почему эта старуха была так жестокосердна, что из-за какого-то пряника выкинула и правнуков и эту голодную девочку на улицу ?
Вот такие нравы. Видимо неспроста и дед мой такой был раздражительный , и отец тоже, хотя  отец стал добрее к старости.  Только дядя Миша оказался похожим на мать, бабушку Агафью. Был ласковым и добрым.
       Потом мы ушли из села Новотроицк в деревню Лебёдку  жить к бабушке Александре Андреевне.  Ольга убежала  домой сразу, а мама собрала манатки и пошла. А шла она так: посадит нас на лугу, а сама несет узел с вещами. Унесет на какое-то расстояние узел, вернется и несет  нас с Юриком. Или, если сильно устанет, сначала меня, потом Юру.
    Эту бабушку  надо было называть бабока. В Лебёдке так было принято. Вот тут, живя у бабоки , я  запомнила  и пожар, и как маму ждали и ещё помню, как приехал откуда-то мамин брат Толя. Как он подкидывал меня  под потолок и как было нам всем весело и радостно в этом доме, в этой  семье. Ведь там жили братья и сестры мамы -  Санечка, Оля, Нина, Катя, Геночка, приезжал Толя. Постоянно тут бывали позднее и дети дяди Алеши. В тесноте, да не в обиде. Когда мне было лет 15  дядя Толя рассказал мне историю моего шрамчика на лбу. Дело было так. В деревне малые дети не очень-то затрудняли себя, чтоб бегать в  деревянную будочку. Вышел на крыльцо, свесил попку  и сделал дело. Все равно двор потом чистили. Так вот дядя мой в это время вышел из дома и дверью сшиб  Любоньку, сидящую в позе орла. И лежит, говорит дядя, Любонька, а из попки какашка торчит. Приврал , конечно,  чтоб меня подразнить. Сбежал он с крыльца, поднял ребенка, а у  ребенка весь лоб в кровищи. Дверью приложил крепко. Сама я не помню, но шрамчик на лбу есть…
               Особой нежности  от  бабоки было трудно дождаться, но и выкидывать детей из дома она бы не стала. Постепенно дети Александры Андреевны  разъезжались, они уезжали учиться. Кто в Ново-Шешминск, районный центр, кто в Чистополь. Маму тоже позвал к себе в Сибирь наш отец. Было решено, что поедет она пока только с Юриком, а я останусь у бабушки Агафьи.
          Как я пережила мамин отъезд, не помню. Или было это очень сильным потрясением, что  в целях самозащиты, мой  мозг это забыл. Или бабка Агафья и Мишенька, мой дядя и крестный, были так ласковы и нежны  со мной, что я не испытывала особой тоски. Дед тоже меня любил, чего ж  одну-то внучку не потерпеть. Баловали они меня, Садовочку-медовочку, и холили. И по сто раз пересказывали всем что я сказанула, или что я придумала…Ну примерно такое,  садимся пить чай, а я требую себе блюдечко, которое смеётся. Все в умилении, ах ты ж бозе мой, у Любоньки даже блюдечко  смеётся !
Когда бабушка Агафья шла в магазин со мной, она наряжалась во все праздничное и меня тоже наряжала. Если  у неё была блузочка  с цветами, то у меня была  точно такая. Бабушка шила сама. И вот идем такие нарядные две  манюни, а народ встречный здоровается с почтением, а меня насмешливо спрашивают: куда направилась, Садовочка- медовочка ?

Я молчу и бабушка учит: «Скажи, мы, мол, за пряниками в магазин».
Я  степенно  отвечаю: « Мы мол в магазин за пряниками».
В магазине мне нравилось бывать, там на полках  было что-то разное  и интересное. А особенно мне нравился запах. Пахло ванильными пряниками и конфетами. Иногда там стояла большая бочка с селедкой, запах которой был противным . Вообще я не понимала, почему  бабушка моя так этой селедке радовалась и покупала её обязательно. Лучше б пряников побольше купила, - думала я.

В селе  все  говорят  по-деревенски , на О. Даже бабушку звали не Агафья , а Оганя.
Чем больше я  взрослею, тем больше родственников  и соседей узнаю. И все они такие ласковые. Такие добрые! И мне  кажется, что все  люди любят меня. Такую вот  прошёную и молёную  и богом бабушке Огане подарёную.
Были в деревнях и прозвища. Так например бабоку называли производно от фамилии Чумакова -  Чумачихой.  А Агафью называли  Бакумихой. Потому что была женой  Павла Абакумовича. Вот отчество деда, а  прозвище  его жене.
Никогда не слышала больше таких резких прозвищ Бакумиха и Чумачиха. Хотя обеих  люди уважали и даже любили. Сама я  Агафью называла мамой. Это сразу было так заведено. Когда я начинала лопотать , мама меня  учила: баба, баба. Услышав это, Агафья Егоровна возмутилась: какая ещё баба ! Мамой пусть зовет.
- А как же меня? - спросила мама.
- Тебя мамочкой.
Так  мы с Юрой и звали её мамой. Хорошо, хоть деда не заставляли папой называть. Дед был дедя.
Помню девочки деревенские собирались на луга за вербой. К вербному воскресению. Там есть местечко, где растут кусты,  Ремки называется. Вот туда. Место не очень  хорошее, там якобы барин  когда-то погиб. То ли его там в болото засосало, то ли  сам с собой что-то сделал. Но  верба росла только в  Ремках и больше её поблизости не было. Было и страшно и очень радостно, что взяли с собой большие девочки, ведь мне было то ли 5, то ли 6 лет...Помню было уже зелено, но прохладно. Руки у меня и шея мерзли.))) Вот этот поход остался в памяти на всю жизнь. О чем мы разговаривали не очень  помню, но было так празднично, так радостно, жизнь только начиналась !


Как поехала Аннушка  к своему мужу в Сибирь, часто позднее рассказывалось. И смеялись, конечно. Потому что поехала она с мешком насушенных сухарей. Отец в шутку написал, мол, вот Анюточка, приезжай ко мне в холодную Сибирь, да не забудь мешок сухарей насушить. Ибо тут  кушать-то нечего . Вся  родня погоревала , да начала  сухари копить, да  Нюрочке приносить. Уж как она, бедняжка, ехала я не знаю, что-то не удосужилась спросить. Очень было смешно над сухарями.
Только вспоминали ещё, что Юра в поезде ехал спокойно, наверное, ничего не понял, а когда на перрон вышли, случилось вот что. Вдруг подъехал страшный зверь – паровоз. Да как загудит ! Юрочка так и рванул по перрону неизвестно куда, еле поймали. Испугался ребенок.
Не помню точно, но кажется, года через 2 приехали  мои родители за мной. А может через три. Потому что к отцу меня увезли уже к первому классу. А так как родилась я в ноябре, то в семь  лет меня в школу не взяли, пришлось идти с восьми. Юру оставили  у деда с бабкой, а меня увезли.
              Помню, я  очень ждала мамочку, брата  Юру  и папу, которого не помнила и не знала. Сшила мне Агафья новое платье, да завязала банты, а пальтишко у меня было простенькое, деревенское. Вот бабушка показушница меня  поучала : «Любонька, ты как увидишь, что мамочка идет, так пальто-то скинь и в платьице бегом к ним беги». Было прохладно но  все-таки  начало лета. Не замерзнет ребенок. А красота-то какая! Такая нарядная,  как  цветочек,  бежит навстречу родителям Садовочка-медовочка!
Пошла я с подружками гулять, сидели мы возле дома Валюшки , который  находился ближе к дороге. И вот я увидела их…. И  забыв про пальто, кинулась навстречу. И как же я была рада и, как они были рады и никакое пальто не помешало , я им и в пальто понравилась !
 И они мне тоже очень понравились….сначала. Но через некоторое время было у меня  большое разочарование. Потому что родимый папочка был совсем не такой ласковый и добрый, как например его брат Мишенька. Или мамины братья. Я была  девочка чувствительная и сразу почувствовала, что папе я совершенно не интересна  и что  не очень-то он меня и любит.  Мы с ним были друг другу совсем чужие. И если я притворяться не умела и дичилась, то папенька  делал вид, что очень  рад  мне и фальшь в его  голосе я распознала сразу. Да и на Юру он постоянно покрикивал, что меня  напугало и расстроило. Потому что ни в доме Александры Андреевны, ни в доме  деда Павла и Агафьи  я не видела , чтоб на детей взрослые кричали и уж тем более, чтобы их били. Самого отца в детстве дед поколачивал и был слишком строг, но я этого не знала и дедушка  мне  казался очень даже ласковым и добрым. Он умел  нравиться.

Был он голубоглазый, симпатичный и даже обаятельный дедок, его в селе уважали и любили. А главное, его любили дети. Все  малыши , дети племянников и племянниц охотно шли к деду на руки и он умел с ними разговаривать. Мы с Юрой его тоже любили. Дед вообще был  неоднозначный человек. Верочка, двоюродная сестренка из Лебедки, мне рассказывала , что  они учились в Новотроицкой школе, в Лебедке было только 4 класса или вообще уже школы не было и они ходили  в Новотроицк. Весной  снега таяли и через луга было ходить очень трудно, поэтому  дядя Алёша , их отец  договаривался с  дедом Павлом и дети жили  у Анисимовых. Вера говорила, что  это было очень хорошее время и им, ребятишкам, нравилось жить  в гостях. Потому что дед Павел был  добрый и веселый, а о бабушке и говорить нечего, она была очень добрая и ласковая. Вот по весне наступала у стариков  хорошая жизнь, потому что конечно они страдали от одиночества. Свои сыновья женились и разъехались, внуков  тоже  видели только летом. Или когда мы с Юрой ещё не учились, жили по очереди у  них. Вера говорила, что было уютно и весело  по вечерам, когда все собирались за столом. Старики старались накормить получше семейку, наверное и дядя Алёша  какими-то продуктами  своих ребятишек обеспечивал, не могло быть иначе. Бабушка Оганя, признанная стряпуха в селе, пекла пироги, блины , плюшки. Супы да каши шли влёт. Была у стариков корова , значит было молоко, сметана, масло. Были курочки , значит были яйца. Пятеро детей  всегда хотят кушать. Потому что растут  и учатся. А учились дети дяди Алексея все хорошо.

И так мне сестренка  рассказывала про их житьё у моего деда, что я даже ревновала и завидовала.
                   Когда мы приезжали в отпуск, уже будучи постарше, то в гости приходили из Лебедки все родственники.  17 июля был  день рождения  нашей мамы и деда Павла. Устраивался  праздник. И вот когда  бабка Оганя обнимала  и целовала  кого-то из ребятишек Чумаковых , как родных внуков, я злилась и ревновала. Скорпионша, что поделаешь ! Но так как я их и сама любила, быстро успокаивалась.  Как же мы плакали, когда приходило время уезжать !  Как страдали, что нас с Юрой зачем-то отец увез в далёкую холодную Сибирь.  Как хотели жить в любимом Новотроицке.
А пока было лето,  у родителей отпуск и мы  наслаждались этой радостной жизнью. Только там, в деревне я бывала безоглядно счастлива. Потому что там было все: солнце, небо, речка, любимые люди.

Я справа,Юра, Вера, няня Оля


Утром рано, помню, сижу на лавочке возле палисадника, босиком, поэтому ноги подобрала под платье, обняв  себя за коленки. Сижу и смотрю на окружающее великолепие. Вокруг дома  мелкая  гусиная трава растет ковром, она устилает всю улицу. И вот на этой травке ещё не просохшая роса сияет тысячью отражающихся солнышек. Как будто  на зеленом ковре насыпаны бриллианты. Красота невыразимая. А бабушка Оганя уже подоила корову и приносит мне кружку парного молока. Совсем маленькая я его любила, потом стала любить холодное.
Днем роса  высохнет,  и мы будем на этом зеленом ковре кувыркаться. Да, именно кувыркаться. Я очень любила это с подружками. А дочка дяди Сани, бабушкиного брата, Шурочка, нас кружила , делала нам «самолет». Она была значительно старше, но иногда  забавлялась с нами, малышней.
Походы на речку были  самым любимым занятием. Дно в реке было глинистое, чистое и не страшное.  Постепенно я научилась переплывать речку рядом с отцом. А на том берегу ….. А на том берегу  нет, не незабудки цветут,  там заросли ежевики, крупной и сладкой, такой  замечательной ягоды !

Позднее стало нравиться переплывать, потому что  было ближе ходить в  Лебедку. Ведь иначе  приходилось из самого конца села идти в другой конец, а потом по лугам назад к Лебедке. Мост был далеко.  Я так научилась плавать, что даже одна переплывала, подняв руку с  платьем и сандалиями. Отец принципиально не запрещал. Он всю жизнь не мог простить своему отцу , что тот не пускал его на речку с друзьями. Вот такой дед был перестраховщик! Запрещал до женихов нашему папке  на речку ходить. Поэтому  нас с Юрой отец не держал и правильно делал. Мы рано научились плавать и  утонуть совершенно было невозможно.
По лугам ходить я все-таки
любила, потому что там было много интересного.
Было интересно  бегать вприпрыжку. Вот так, делая большие шаги и одновременно подпрыгивая, я мчалась  по лугам и мне казалось, что я лечу. Мне казалось, что я зависаю в воздухе и  ещё чуть-чуть и взлечу выше. Особенно  с горок. Ведь там были не только луга , но и сопки. Потом мне кто-то дал на время отпуска  взрослый велосипед. Ну это вообще было счастье. Уж на велике я точно  летала. Сколько счастья !  Лет с четырнадцати у меня прорезался голос и я ещё и пела. Я не избегала общения с детьми, сестрами и братьями, но это же  деревня и дети  днем помогали  родителям. Они работали. Дома  поливали огороды, пропалывали  и окучивали картофель, кормили домашнюю скотинку, помогали  и во взрослой работе на полях. Одиночество, однако, меня не обременяло.
Вспомнился
 серый дождливый день, суббота... С кем-то из родственников  сходили по грибы, пришли из леса  усталые, мокрые и в баню на край огорода, прилегающего к дому по мелкому дождичку... А там, в бане, как в предбанник заходишь, тебя обдает теплом, запахом запаренного веника и даже мурашки по спине от предчувствия банной радости. Париться особо я не любила, видимо уже тогда сердце было слабовато, чтобы выдерживать такой жар. Но баню любила.
         Когда мне было лет тринадцать, я как-то пошла в баню в Лебёдке  одна, потому что  не успела вовремя прийти из Новотроицка. Сестрёнки уже помылись. И вот сестра Вера мне показывает, что нужно  делать. Вот холодная вода, вот кипяток, а вот «щелок». Этим «щелоком» ополаскивают  волосы, чтобы были мягкие, ведь шампуней в  шестидесятых годах ещё не было, а в деревне уж тем более. И я, намывшись, зачерпываю «щелока»  щедрой рукой , не жалея его для себя любимой. Чего жалеть? Все уже вымылись , после меня  он никому не понадобится. Размешав как следует, лью в воду целый ковш.
И ополаскиваю голову. Правда мелкий сор в виде угольков и  пепла  почему-то застревают в волосах и не хотят вымываться. Но  я таки всё выполаскиваю и остаюсь довольна.  Заворачиваю голову в полотенце, вытираюсь, одеваюсь и бегу домой к бабушке. Каково моё удивление  , когда высохшие волосы  мои становятся дыбом. Жесткие и как бы даже и не мытые. Все вокруг хохочут: и сестры, и бабушка, и дядя Саша.
Ай да намыла Любонька  голову. Не пожалела «щелоку» !


Иногда по вечерам мы ходили в дальнюю деревню  Аверьяново   в кино, в клуб. По дороге находили ягодные полянки и собирали землянику. Запах этой ягоды там настаивался на солнце и  был просто опьяняющим. Когда  поздно вечером возвращались в Лебедку , я пела. Вот недавно сестренка Надя напомнила, какой у меня был голос   и как здорово я пела.  Магнитофонов у нас ещё не было и я по радио  слушала  какую-либо песню или арию и тут же её запоминала и могла спеть. А так как ария  давала больше возможностей  поиграть голосом, я пела арии . Смешно, но и там в деревне , и в своей школе, в актовом зале или в классе после уроков  я это пела. И видимо производила впечатление, потому что одноклассница  Вера Кучмий об этом не так давно напоминала, и сестренка  Надя.  Человек поет , когда он счастлив. Даже если и страдает от неразделенной любви, все-равно   счастлив, не осознавая  даже этого. А чем старше становишься, чем больше пережито обид, разочарований и даже горя, тем меньше хочется петь и вот я заметила, что давно уже совсем не пою.

Из деревни меня привезли в Красноярск-26 , но в школу не взяли, потому что родилась 6 ноября и  1 сентября мне не исполнилось ещё семи лет.

Первое сильное впечатление от города было утром. Приехали ночью, устали, меня тут же уложили  спать. А утром  повели  гулять во двор. Не мама, а какие-то большие девочки соседки. И вот стою я напротив своего  двухэтажного дома , смотрю, а сверху из окон на меня смотрят люди. Это было для меня потрясением. Как и зачем  забрались люди наверх ? Что они  там  просто живут и в голову не пришло. Такое было сумеречное сознание...И тут я произнесла фразу, над которой долго  хохотали девчонки : « Ой, а как онЕ  тудЫ залезли ?»
Ведь в Новотроицке я не видела двухэтажных зданий. Хотя Новотроицк  - село большое, там такие строения были, и школа, и спиртзавод  и ещё какие-то дома, но до шести лет  бабушка меня не водила так далеко от дома. Непонятно почему я не видела на вокзале высоких зданий ? Так была расстроена разлукой с родиной и родными ?
Запомнился  такой  сюжет. В купе кто-то ехал со щенком.
И вот я спрашиваю: «Дяденька, а это у вас сука или кобель?»  Дяденька ответил, что кобель, а вот красивая  дама сказала : «Деточка, нельзя так говорить, как ты сказала. Нужно говорить самочка».

Я выросла в простой семье, воспитания  особого  не получила.   Никогда не притворялась культурнее и  воспитанней, чем есть.
Друзья и подруги считают  меня добрым человеком.  Я и была доброжелательной, гостеприимной, общительной. В деревне ведь тоже существует  своя этика поведения. И вот я видела  добрососедские  уважительные  отношения  своих родных с людьми. Никогда
ни о ком не сплетничали мои бабушки и мама  . Во всяком случае при мне о  людях говорилось только хорошее. Я так и думала, что вокруг живут добрые и хорошие люди, которые меня особенно любят. Как же можно не любить такую Любоньку, садовочку медовочку ?

Первый опыт встречи с человеком  недобрым  был  рано, это был мой отец.  Второй  «недоброй»  была соседка  тетя Женя. Которая  ругала и гоняла нас, потому что мы  топтали полы, ею намытые. Однако именно она очень нравилась моей маме , именно она научила её многому, нужному в хозяйстве. Тому, что деревенская молодая женщина  не умела или не знала.  И торты  печь научила и  шить, и вышивать и готовить то, что в деревне не стряпают. Она научила стирать и кипятить бельё, отбеливая  его так, что у  мамы постели, шторы и скатерти и полотенца были белейшими.  И именно она умела  моего, грубого, в молодые годы выпивавшего, отца поставить на место, когда он обижал  маму.  Папа  мой её побаивался.  И  наверное благодаря ей он прекратил свои выступления. И с ней , и с её мужем папа  был слащаво вежливым  и даже угодливым.  Наверное,  глядя на эту семью, где царила любовь и   взаимное уважение, где муж, полковник никогда не командовал женой, а сам ей подчинялся с юморком, но охотно, мой отец понял, что такой стиль общения в семье  ему нравится и тоже подходит. Ведь маму он очень любил.

Но нас с Юрой отец  не любил и мы его тоже не любили. Как я не пыталась, ничего не получалось. Иногда он бывал и "хорошим", интересным, учил рисовать,  читал  нам книги, что-то расказывал о себе, но никогда он не был ласковым и добрым. Чаще злился, желчно раздражался  и нудно воспитывал. Уже будучи взрослой, я поняла, что мы, дети,  у отца появились слишком рано. Ему было всего 19, когда родилась я, мама была на год постарше. Если в женщине с ребенком рождается чувство материнства, то   у молодых отцов никаких чувств к ребенку нет. Это  орущее и требующее к себе внимания существо их только раздражает и им мешает. Потом , после рождения Юры, отец вообще уехал и   нас не видел долгое время. Мы подросли без него и позднее так и остались ему чужими.

Мне было лет 12,  я где-то бегала и прийдя домой нашла записку, что родители уехали к тете Наде на Майку, такой поселок.  Если хочешь, мол, приезжай. На билет в одну сторону мелочи  хватило, а там уже  с родителями назад поеду, - подумала я. Взяла  фотоаппарат и поехала. Но получилось так, что родители из гостей уже уехали, а у тети Нади никого дома не оказалось.

Села в автобус,шедший в город, когда  было часов 9 вечера...Тетка кондуктор высадила на безлюдной дороге между нашим городком и поселком. Кругом тайга, промзона, воинские части... и вот я топала по дороге километров 10 наверное, ни один автобус не остановился, ни одна легковушка тоже. Пассажиры в автобусе восприняли спокойно, что девчонку  кондукторша выгнала, накричав, что без денег не фиг ездить.Пришла домой часов в 11 вечера, или позднее.
Дома родители сходили с ума! Отец испереживался, орал, что у меня могли солдаты отнять фотоаппарат, который я с собой брала.А он ведь дорогой. Мама отправила спать, иначе  отец мог и выпороть за свои переживания.  Соседка Лида стала биться в истерике, как можно переживать из-за фотоаппарата, а то, что ребенок ночью шел по дороге и могло случиться что-либо страшное, на это отцу  наплевать?И даже не покормив, ребенка отправили спать.
После этого случая  Лида моего отца возненавидела. А я отца не любила и эта его реакция для меня не была удивительной. Я часто видела и испытывала на себе его жестокость , потому наверное и не удивила меня кондукторша , что выгнала  из автобуса, что  пассажиры остались равнодушны. Зло было привычно. Соседи многие своих детей воспитывали ремнем и довольно часто из окон слышались  крики детей. Это было в порядке вещей, ведь и наш папа  воспитывал нас с Юрой ремнём. Меня до определенного времени, когда я  воспротивилась и начала орать так, что папаша-изверг испугался. Я понимала, что ору слишком громко, но не прекращала блажить долго и пронзительно. А чуть позже сказала, если меня ещё будут пороть, я напишу письма всем родственникам о том, какой он жестокий и плохой. С тех пор не была я битой . Отношения с отцом с каждым годом становились все напряженнее, видимо и он чувствовал мою ненависть и я понимала, что совершенно нет у моего отца любви ко мне. Между тем, моя мама, выросшая в деревне в многочисленной семье, говорила. что их папаня никогда детей не бил. Мать могла в горячах хлестнуть тем, что в руке держала, а отец нет. И дядя, Алексей Данилович, своих пятерых ребятишек никогда не порол... А учились дети прекрасно  и вообще хорошие дети были. Мой муж , выросший в детском доме, тоже ненавидел жестокость по отношению к детям и дочку не "воспитывал" таким образом, как мой отец.

Удивляюсь, как  такой родитель не сделал нас с братом моральными уродами, такими же злобными и жестокими. Видимо мамина ласка и доброта и  доброта  всех родственников в любимой Татарии  была сильным противовесом. Мы никогда не мучили животных, мы их любили. Не обижали слабых и маленьких, жалели и сочувствовали больным и старым. Нас ведь и в школе учили быть добрыми, порядочными и честными. Говорят, что теперь учителя только преподают предмет, а воспитанием  принципиально не занимаются. Да и некогда им. А наши  учителя понимали, что мы , в основном, дети из простых рабочих семей и  в начальных классах постоянно давали нам уроки  человечности. И самый главный  воспитатель  литература. Вот за что спасибо отцу, это за то, что приучил к чтению. Всегда в доме было много книг, были подписные издания классиков и русских, и иностранных. Мне никогда не бывало скучно, потому что много читала.

Не всегда конечно папа был  злым, бывали и нормальные  времена. Он любил праздники, любил  принимать гостей, Угощать. Все друзья семьи в праздники любили собираться у нас дома. Квартира была большая, хозяйка приветлива и хлебосольна. Я не помню времени, когда чего-то нам не хватало. Голодными мы не бывали. На Новый год отец ставил большую елку. Сначала мы с Юрочкой стали покупать на свои сбережения какие-то ёлочные игрушечки и отец, увидев  их, расчувствовался и принес целую коробку  игрушек  к нашей огромной радости. Может впервые за это я обнимала и целовала папку искренне.А потом нам привезли елку. Это отец где-то на производстве  заказывал и  всем, кто заказал, тогда привозили домой елки.

     Вспомнила, как я пела песенку: «маленькой елочке холодно зимой, из лесу ёлочку взяли мы домой….» И каждый раз почему-то  у меня  начинались  слезы и дальше петь я не могла, потому что  ревела. Не знаю, наверное, я была такая  чувствительная, но ёлочку было жалко … и я начинала плакать.

_________________

крыся

Элеонора (Алиенора) Аквитанская

Если вспоминать самых красивых женщин в истории, то она будет в числе первых. Удивительная судьба, долгая жизнь, взлеты и падения, путешествия и заключение.  Дальше много текста, хотя я старалась сжать до минимума-)

Автор картин Кинуко Крафт

Альенор д, Акитен (Элеонора или Альенора Аквитанская), самая красивая девушка средневековья. Она родилась в 1122 году и умерла в возрасте 82 лет, прожив, наверное, самую бурную и насыщенную жизнь, среди всех средневековых личностей...

http://blog.i.ua/community/1952/572681/